Ты- большая молодец! Можно я тебя обниму? Не ведись на это пожалуйста, выбери себя!! Себя, детей, свою прекрасную жизнь!

Я жила с алкоголиком почти 10 лет. Сначала он не был прям алкашом. Да, у него была тяга к выпивке, да иногда он на семейных праздниках не мог остановиться. Но это было не часто.

Проблемы начались, когда родились дети. Когда вдруг оказалось, что семья- это тяжело. Что дети, особенно маленькие- это без шансов выспаться. Тогда он начал бухать. У него была доза разрешенная- два литра пива два раза в неделю. Стала замечать, что покурив в подъезде, приходит пьянее, чем был. Оказалось, что чекушка водки, спрятанная за мусоропроводом, добавляет радости и красок.

Когда я была беременна вторым, он уже начал терять себя. И первый раз я словила мысль про развод. Мы разговаривали, он мне обещал, что бросит. Кодироваться не хотел- он не алкаш. Когда младшему было 1,5 года, я ушла. Ушла в диком страхе остаться. Алименты он не платил- он обиделся, что я его бросила. Типа, сама развелась- сама и крутись. Я и крутилась. На двух работах. А он мне звонил пьяный и говорил, что баб надо только трахать, больше они ни на что не годятся. И друзьям он рассказал, что я ему жизнь поломала.

Несколько раз я его отвозила в наркологию. Он не мог выйти из запоя. И никого, кроме меня он не слушал.

Я нашла работу лучше. Смогла взять кредит на машину- нашу он забрал себе, ему ж нужнее. Мне всегда помогали родители- забрать из сада, посидеть с детьми. Бм продолжал катиться на жопе с горы. Он получил долгожданную свободу. Последняя его женщина- бывшая наркоманка и со сроком. Через семь месяцев после знакомства с ней мы его похоронили- некроз поджелудки. Пил он каждый день, потому что его мадам работала в пивнухе и таскала ему топливо.

За пять дней до смерти он с ней расписался. Поэтому так ненавязчиво она стала наследницей квартиры и машины)

Сначала меня накрывало, что это я виновата- не спасла, не поддержала, не помогла. Я так его любила, я так старалась ему показать мир. Но ему не надо было путешествий, прогулок. Только пиво и чтоб не трогали. Сейчас я благодарна себе, что ушла. Что дети не видели невменяемого папу- у них только светлые воспоминания. А причина его алкоголизма- холодная мать, которой он был не нужен, она устраивала свою жизнь, он был как бы второстепенным. И пьянка стала уходом в параллельную реальность, где он нужен, важен и крут.

Этот вопрос волнует многих, кто сталкивался с такими проблемами.

Народный фронт подготовил пошаговую инструкцию, как справиться с ситуацией. Читайте ответы в карточках.

А как вы справляетесь с шумными соседями? Разговариваете, вызываете полицию или просто терпите? Делитесь своим опытом в комментариях!

Десять лет в квартире стояла тишина. В детской копилась пыль. Родители ждали ребенка как чуда. В серое утро вторника в роддоме №4 чудо случилось. Тишина взорвалась криком. Акушерка принесла сверток. Из пелёнок выбивались редкие волосинки ярко-рыжего цвета. Мать коснулась их пальцами. Волосы оказались жёсткими и тёплыми. Девочка открыла глаза. Они были пронзительно зелёными.

Отец стоял у окна палаты. Он смотрел на дочь и молчал. В этот момент его жизнь разделилась. Появился центр. Смысл. Девочку назвали Аленой. Но дома это имя почти не звучало. Мать звала ее Солнцем.

Алена росла быстро. Рыжий цвет становился гуще. Веснушки пошли по носу и щекам. Крупные. Золотистые. Кожа оставалась белой. В пять лет она вышла во двор. Прохожие замедляли шаг. Старики на скамейках переставали ворчать. Красота Алены не вызывала зависти. Она вызывала желание смотреть и улыбаться.

Родители отдавали ей все. Лучшая еда на тарелке. Самая мягкая постель. Комната была забита книгами и красками. Но Алена не копила вещи. Она раздавала их.

В семь лет она нашла во дворе пса. У него была содрана кожа на боку. Ухо висело тряпкой. Дети кидали в него палками. Пес рычал и скалил гнилые зубы. Алена подошла к нему. Она не медлила. Просто протянула руку и коснулась грязной шерсти между ушами. Пес замер. Он закрыл глаза и прижался к ее коленям. Алена привела его домой. Она сама промывала рану. Собака терпела боль и лизала ее руки. С тех пор пес ходил за ней тенью по квартире.

В школе Алена сидела на первой парте. Училась легко. Четверки были редкостью. Пятерки шли ровными рядами. Но она никогда не хвасталась.

В классе был мальчик Коля. Он заикался и носил старый свитер. Над ним смеялись. На перемене Алена подошла к нему. Она села рядом и открыла книгу.

- Давай читать вместе - сказала она.

Коля запинался на каждом слове. Алена ждала. Она не перебивала. Она смотрела на него своими зелеными глазами и кивала. Через месяц Коля перестал краснеть у доски. Он смотрел на Алену и находил голос.

Каждое утро она заходила к соседке с пятого этажа. Баба Шура почти не видела. Она жила одна в темной квартире. Алена приносила ей свежий хлеб. Она читала ей газеты вслух. Голос Алены был ровным и спокойным. Старушка слушала и гладила девочку по рыжим волосам.

- Ты наше золото - шептала она.

Однажды в торговом центре Алена увидела маленького ребенка. Мальчик трех лет стоял у эскалатора и плакал. Толпа шла мимо. Люди спешили за покупками. Алена подбежала к нему. Она опустилась на корточки. Она достала из кармана платок и вытерла ему лицо.

- Мы найдем маму. Пойдем - она взяла его за руку.

Ее ладонь была теплой. Мальчик сразу замолчал. Когда прибежала испуганная мать - Алена просто улыбнулась и пошла к родителям. Она не ждала благодарности.

Город любил ее. Продавцы в магазинах давали ей лучшие яблоки. Сосульки не падали на тротуар - по которому она шла. Соседи всегда здоровались первыми. В ее присутствии люди становились тише. Грубые мужики переставали ругаться матом. Подростки прятали сигареты в кулак. Алена не читала нотаций. Она просто была рядом. Ее доброта была ощутимой. Как физическое тепло.

Родители превратили свою жизнь в служение. Отец работал на двух работах, чтобы у Алены были лучшие репетиторы. Мать следила за каждым ее шагом - оберегая от сквозняков и грубых слов. Они смотрели на нее снизу вверх. Для них она была совершенством.

К пятнадцати годам Алена стала местной легендой. В субботу она шла в городскую больницу. В отделении для стариков пахло хлоркой и безнадегой. Алена заходила в палаты. Она поправляла подушки. Она расчесывала спутанные волосы лежачим пациенткам. Ее пальцы двигались ловко. Она не морщилась от запахов. Она слушала одни и те же истории по десять раз. Старики ждали субботы больше, чем визитов родных. Алена приносила им конфеты и надежду.

За гаражами у школы собиралась местная «сотня» - трудные подростки в черных куртках. Они плевали на асфальт и искали повод для драки. Когда мимо шла Алена - разговоры смолкали. Лидер группы - здоровый парень с перебитым носом - выпрямлялся.

- Привет - говорила Алена.

- Привет - глухо отвечал он.

Она знала их всех по именам. Она знала - чья мать пьет, а у кого брат в тюрьме. Иногда она останавливалась. Она могла спросить про самочувствие собаки или посоветовать книгу. И эти парни, которые не боялись полиции - послушно шли в библиотеку.

Дома родители создали стерильный мир. Никаких новостей о катастрофах. Никаких ссор. Отец прятал усталость за улыбкой. Мать выглаживала ее вещи до идеальных стрелок. Они боготворили ее. Каждое ее достижение - будь то победа на олимпиаде по биологии или просто удачный рисунок - возводилось в ранг подвига. Алена принимала это спокойно. В ней не было гордыни. Она была как природное явление. Как свет.

В школе учителя затихали - когда она поднимала руку. Ее ответы всегда были шире учебника. Она понимала суть вещей. Она видела логику там - где другие видели хаос. Но она никогда не поправляла учителей при всех. После урока она могла подойти и тихо спросить о неточности. Учителя не злились. Они чувствовали к ней необъяснимое уважение.

Люди верили - пока Алена идет по улице с ними не случится ничего плохого. Она была их общим сокровищем. Их личным Солнцем.

* * *

Окраина города. Панельный дом. Квартира на четвертом этаже. Окна заклеены плотной пленкой. Саид сидел за кухонным столом. Перед ним лежали две тугие пачки купюр. Он пересчитывал их медленно. Слюнявил палец. Откладывал тысячу к тысяче.

Рядом с деньгами среди хлебных крошек лежали провода и сероватые брикеты. В центре стола покоилось само устройство. Пластиковый короб размером с толстую книгу. Из него торчали тонкие жилы, впившиеся в вязкое тело взрывчатки. Пульт лежал отдельно. Матовый черный прямоугольник размером с коробок спичек. Под прозрачным колпачком пряталась единственная кнопка. Одно движение - и радиосигнал сделает свою работу. Саид старался не задевать рукавом серые бруски пластита.

Деньги приходили регулярно. Криптовалюта конвертировалась в хрустящую бумагу через цепочку посредников. Таинственные партнеры не просили молитв. Они требовали результата.

- Суббота. Полдень. Центр города - шепотом говорил Саид.

Кураторы платили за хаос. Им нужно было место, там где собирается самая плотная толпа. Где жизнь бьет ключом. Где взрыв принесет максимум боли.

- Своих подставлять нельзя - сказал старший. Его звали Ахмет.
- Нас сразу вычислят по связям. Нужен балласт. Тот, кого не существует для системы.

Им нужен был инструмент. Тупой. Обреченный.

* * *

Мурад проснулся на куске грязного поролона в подвале. В висках стучали молоты. Пять лет назад он приехал из солнечной республики строить высотки. Теперь он искал медь в мусорных баках.

Его лицо превратилось в серую маску. Глаза заплыли желтизной. Его ломало. Кости будто терли ржавыми напильниками. Мурад сел и застонал. В кармане было пусто. В желудке - тоже. Но голод его не пугал. Пугала пустота в венах. Ему нужна была доза. Прямо сейчас.

Он вышел на улицу. Свет резал глаза. Мурад шел, прижимаясь к стенам домов. Пальцы судорожно дергались. Каждая секунда без порошка превращалась в пытку.

У входа в аптеку он увидел цель. Пожилая женщина в старомодном берете. Она медленно пересчитывала сдачу. Убирала монеты в потертый кошелек. Мурад не думал. У него не осталось морали. Осталась только физика боли.

Он шагнул из- за угла. Резкий удар в плечо. Старуха охнула и осела на асфальт. Мурад вырвал кошелек из ее слабых рук. Она что-то крикнула вслед, но он уже нырнул в подворотню. Его не волновали ее слезы. Его волновал только ближайший барыга.

Саид вышел из дома за сигаретами. Он стоял у табачного киоска и видел все. Видел, как дрожат руки Мурада. Видел его дикие глаза и серую кожу. Саид не вызвал полицию. Он почувствовал, как в голове щелкнуло.

Он пошел за наркоманом. Нагнал его в тупике за гаражами. Мурад пытался открыть кошелек - но пальцы не слушались.

- Брось это - спокойно сказал Саид.

Мурад вскинулся. Он прижал добычу к груди. В его взгляде был звериный ужас.

- Уйди - прохрипел он.
- Я ничего не сделал.

Саид шагнул ближе. Он достал из кармана маленький пластиковый пакет с белым порошком. Глаза Мурада расширились. Грязь на его лице будто стала еще заметнее в свете дня.

- Я дам тебе это. И еще в десять раз больше.

- За что? - Мурад сглотнул слюну.

Нужно просто погулять. В субботу. Посидишь на лавке в центре. Оставишь сумку и уйдешь. Тебе купят билет домой. И дадут товара на целый месяц. И денег.

Мурад смотрел на пакет в руках Саида. Весь мир сжался до этого клочка пластика. Ему было плевать на сумку. Плевать на тех, кто будет рядом. Он видел только избавление от боли. Дорога домой казалась ему несбыточной мечтой, а сейчас она была на расстоянии вытянутой руки.

- Я согласен - прошептал Мурад.

Саид улыбнулся.

* * *

Суббота пришла неожиданно. Город ещё не проснулся, но солнце уже золотило крыши и нагревало пустые тротуары.

Как- то Алена гуляла с матерью по центру. Они шли без цели. Случайная остановка возле центрального универмага. За стеклом витрины - оно. Платье. Нежно- зелёное. Цвет первых листьев в мае. Свежий. Живой. Ткань текла вниз мягкими волнами. Словно ручей с застывшими бликами.

Алена замерла. Она не могла отвести взгляд. Мать заметила это сразу. Взгляд - где детские мечты смешались с желанием стать взрослой. С того дня мать знала, что подарить дочери на шестнадцатилетие.

Отец поддержал. Полгода он откладывал деньги. Отказывал себе в лишней кружке пива и рыбалке. Две зарплаты легли в белый конверт на кухонном столе. Мать с вечера отгладила блузку Алены. Она готовила сцену, где платье будет главным героем.

В то утро Алена проснулась первой. Она чувствовала особенный день. Родители смотрели на нее, как смотрят на солнце. С радостью и тихой гордостью. Для них это платье было не просто тканью. Это был символ их любви.

Она вышла на улицу и улыбалась каждому. Сосед придержал дверь. Дворник кивнул, опираясь на метлу. Рыжие волосы девушки горели в лучах. Шаги несли ее к центру - туда, где ждало то самое зеленое платье.

В универмаге все было как прежде. Манекен у входа. Струящаяся ткань. Алена сняла платье с вешалки и прижала его к груди. Мир сжался до этого куска шёлка. Она уже видела себя в нем. Слышала поздравления. Ощущение счастья было таким плотным, что реальность вокруг начала тускнеть.

У входа появился человек. Он был чужд этому дню. Мурад. Он не чувствовал ног. Саид вколол ему столько «счастья», что мир стал вязким. В руках Мурад тащил тяжелую сумку. Свой билет домой.

- Поставь за стеллаж и выходи. Жду через пять минут - шептал Саид на парковке.

Внутри магазина звуки были чужими. Мурад искал место куда бросить груз. Сумка тянула вниз. Резала плечо.

Возле ряда с одеждой он споткнулся. Молния разошлась. На свет вывалился пластиковый короб с пучками проводов.

- Смотрите! - крикнул кто-то.
- Бомба!

Паника расколола магазин. Люди бросились к выходу. Сбивали друг друга. Охранники орали в рации. Мурад стоял. Наркотический туман рассеивался. Пришло понимание. Никакого дома не будет. Сумка несёт только смерть.

Алёна продолжала идти, прижимая платье к себе.
Шум бегущей толпы и крики охранников казались ей лишь фоновым гулом - далеким и неважным. Она шла к кассе, запертая в коконе своего восторга и не замечала, как магазин стремительно пустеет.

Мираж счастья лопнул, когда она увидела его. Серого человека. Он стоял на коленях посреди прохода и пах сыростью подвала. В его глазах была бездна. Но там, где другие видели грязь Алена увидела усталость. И тихую просьбу.

Она сделала шаг к нему. Крики вокруг гремели, как далекая буря. Они стояли в центре хаоса. Он на коленях перед коробкой. Она - с зеленым платьем у груди.

Мурад смотрел на нее. В сознании мелькнуло - она не из этого мира. Слишком чистая. Слишком ясная. Зеленые глаза глядели прямо в его душу. Не осуждая. Только понимая.

- Уходи… - прохрипел он.

Он потянулся к проводам. Пальцы дрожали. Мурад вспомнил Саида с пультом. Это был билет в один конец. Он рвал клеммы. Он хотел, чтобы хотя бы эта жизнь осталась в солнечном мире.

Алена подошла ближе. Коснулась его плеча.

- Вам плохо? - тихо спросила она. Так, как спрашивают соседа у подъезда.

Мурад почти сорвал красный провод. Его пальцы напряглись. Но за пределами их круга время не замерло.

В двухстах метрах Саид смотрел на часы. Он видел толпу и слышал крики. Палец нашел холодный пластик. Прозрачный колпачок откинут. Легкое движение и судьбы внутри перечёркнуты.

Вспышка. Воздух стал огнем. Стекло витрин превратилось в пыль. Она смешалась с кусками ткани и запахом гари.

Вечером в новостях скажут о теракте. Две жертвы.

Мурада объявят террористом. Его останки найдут в эпицентре. Никто про него не вспомнит.

Второй жертвой будет она. Рыжая. В последнюю секунду она прижимала к груди платье.

Город будет скорбеть о маленьком солнце, которое погасло в середине лета.

Военнослужащий группировки "Восток" с позывным "Художник" служит в 29-й армии по контракту с 2015 года, с 2022 года находится в зоне СВО. А еще Никита – выпускник Забайкальского краевого училища искусств. Даже на передовой он находит время для творчества: в редкие свободные часы пишет картины. Для молодого человека это способ сохранить внутренний баланс в непростых условиях.

Фотографии своих работ Никита прислал в Народный фронт Забайкалья.

Наши бойцы – это люди с характером, талантом, интересами. Люди, которые защищают Родину и при этом продолжают созидать. Гордимся. И вместе делаем #ВсёДляПобеды.